Я вам страшно благодарен, дорогой ментор, за письма. Получаю их я делаюсь совершенно другим человеком, т. е. переезжаю из Москвы в Ивановку; я так живо вспоминаю своё прежнее житьё-бытьё, с таким удовольствием читаю ваши письма, что грешно вам будет неаккуратно писать их. Одно в этих письмах нехорошо — вы мне пишете «Вы» через большую букву, чего я терпеть не могу. Впрочем, вам это простительно: вы не привыкли писать такой мелкоте, как я, вам может даже странно будет слышать это; вы пишете всё баронам, князьям, где «вы» через маленькую букву совершенно немыслимо. В сущности это замечание к делу не идёт. Пишите хоть с большой, хоть с маленькой, но главное пишите, и пишите, прошу я вас. В вашем письме, между прочим нахожу, что Дм[итрий] И[льич] уехал к Комсиным охотиться. Вы, вероятно, понимаете это слово так же, как я. Я понимаю не в том смысле, в каком обыкновенно принято это слово понимать; я понимаю его несколько отвлечённо. Мне кажется Дм[итрий] И[льич] ездит охотиться не за зайцами, а за крокодилами (это слово я тоже понимаю отвлечённо), как к господам Комсиным, так и к господам Скалон. Я ему страшно завидую. Когда-то и я... Как поживает дорогая психопатушка с её теперешней idée fixe, т. е. с красной кофточкой; жду и первое, и даже, пожалуй, второе с большим нетерпением. Благодарю также Цукину Дм[итриевну] за её приписку. Хоть «выехала», но написала, и за то ей спасибо.

Про себя положительно нечего написать; так однообразно живётся; сижу почти всегда дома, никуда не выхожу, вообще, так сказать, «существую»; да вот ещё работами меня завалили, но я, по правде сказать, мало занимаюсь, а на фортепианах и совсем почти не занимаюсь. Никак не могу приняться за дело. Лень просто гигантская.

Я с вами поболтал бы ещё немного, но мне нынче особенно как-то «не по себе», а потому, попросив вас ещё раз не забывать меня, я заканчиваю своё письмо.